Поиск
  • advokatsavelev

Взаимоотношения властей

7 апреля 2020 г. директор ФСИН России А. Калашников направил обращение в адрес председателя Верховного Суда РФ В. Лебедева, в котором просил в условиях борьбы с пандемией коронавирусной инфекции ориентировать суды при избрании (продлении) меры пресечения лицам, обвиняемым в совершении преступления небольшой и средней тяжести, рассматривать возможность применения мер, альтернативных содержанию под стражей.

Письмо руководителя ФСИН России председателю Верховного Суда не так однозначно, как это может показаться неискушенному читателю.

Что в нем прочтет человек, далекий от правоприменительной машины? Полагаю, что увидит в нем безусловный практический смысл и сделает вывод, что вроде о добром хлопочет высокопоставленный чиновник. Ну как же – проявление гуманизма в условиях пандемии, забота о подчиненных и арестованных, да и тюрьмы переполнены.

Однако любой профессионал, знающий проблемы судебной и правоохранительной систем изнутри, не понаслышке, почерпнет в этом опусе совсем другую информацию.

Во-первых, ужасают цифры. Помните начало эры, ознаменованное принятием нового УПК России? Все эти дебаты, круглые столы, встречи с иностранными коллегами? В центре обсуждения были вопросы применения самой суровой меры пресечения – заключения под стражу. Тогда, читая проект нового кодекса, никто не сомневался в его необходимости, актуальности, позитивной перспективности. Практически все причастные были уверены, что, лишив заинтересованных должностных лиц – прокуроров – полномочий заключать подозреваемых и обвиняемых под стражу и наделив этими полномочиями независимый по своей природе суд, мы наконец-то добьемся давно необходимой разгрузки тюрем, а случаи недобросовестных решений о заключении под стражу людей в целях оказания на них давления останутся только в учебниках по истории права. Как же мы ошибались, наивные. Мы все – и следователи, и адвокаты, и прокуроры, и судьи. История показала насколько мы недооценили аппетит правоохранителей, их неизменное стремление к самоутверждению и влиянию на экономические процессы, и насколько переоценили «независимость» судей.

Ну, и к чему мы пришли в итоге? Тюрьмы по-прежнему переполнены, и в значительной мере теми, кто там вроде бы и не должен там находиться. Задайте вопрос на эту тему студенту юридического факультета, пока еще не успевшему с головой погрузиться в безобразия нашего современного правосудия. Молодой человек, не испытавший профессиональной деформации, уверенно ответит вам, что заключение под стражу лиц, обвиняемых в совершении преступлений небольшой и даже средней тяжести, крайне маловероятно, ведь именно так написано в статье 108 УПК РФ. Там и про невозможность применения иной, более мягкой меры пресечения, и про исключительные условия заключения под стражу... И правильно ответит! Потому что на юрфаке скорее всего отсутствует статистика ФСИН России, которую любезно предоставил нам в своем письме ее директор. И даже директор ФСИН недоумевает, почему, несмотря на требование части 1 статьи 108 УПК РФ, число заключенных под стражу обвиняемых в совершении преступлений небольшой тяжести за месяц составило более 20 процентов от общего! Как же такое возможно? А возможно это потому, что следователи не очень заинтересованы в строгом соблюдении требований УПК РФ, а судьям не нужны лишние хлопоты с ответами на вопросы председателя суда и правоохранителей о причинах «неудобных» для последних решений. Знаете как мне ответили несколько следователей в разных отделах СК России по Санкт-Петербургу на мой вопрос о сомнительной обоснованности заключения моего доверителя под стражу при отсутствии условий, предусмотренных статьей 97 УПК РФ? Очень просто и без всяких «умных» ссылок на закон: «По «такой» статье полагается заключение под стражу». Вот и весь подход. Почему полагается – да потому что так сказал руководитель. И это не какой-то частный случай, это настоящий тренд. В одном из случае я был абсолютно уверен в невозможности заключения моего доверителя под стражу, поэтому очень удивился его задержанию в порядке статьи 91 УПК РФ. На мой вопрос о целесообразности следственного действия заместитель руководителя следственного отдела ответил: «Я знаю, что через двое суток его придется выпускать, но если я его не задержу, руководство меня не поймет». Руководство его конечно же поняло, а я – нет. И это не заговор конкретных должностных лиц, все намного хуже – это система, эгрегор, который сформировался и живет своей жизнью, по своим законам и понятиям, навязывая их зависимым от него работникам правоохранительных органов и обществу в целом.

Во-вторых, письмо директора ФСИН председателю Верховного Суда прекрасно характеризует состояние нашей судебной системы. Такое письмо невозможно в странах с независимым судом. А у нас – это норма. И такие взаимоотношения правоохранительных органов и органов власти с судом сложились не только на федеральном уровне. Во всех городах и весях эти «стороны» постоянно встречаются на совместных мероприятиях, обсуждая различные аспекты правоприменения. И это совершенно официально, не считая постепенно уходящих в прошлое бань-рыбалок-ресторанов. Взаимоотношения представителей исполнительной и судебной власти за последние годы стали значительно теснее, скрепляясь невозможным для демократического государства единством интересов. Знакомый высокопоставленный судья однажды сказал мне, что «излишняя» мягкость судебных решений при рассмотрении ходатайств следователей о заключении обвиняемых под стражу может привести к росту преступности на наших улицах. На мой вопрос, с какой стати судью беспокоит отнесенная к ведению исполнительной власти динамика преступности, он не смог мотивированно ответить, сославшись на «такую жизнь».

Вот «такая жизнь» и привела к тому, что представители исполнительной власти считают нормой обратиться к председателю суда с просьбой навязать судьям необходимые решения. И эта необходимость всегда чем-то обоснована – политической ситуацией, состоянием экономики, или санитарно-эпидемиологической обстановкой, как в этом случае. Высокое предназначение суда и стабильность правоприменения при этом или забываются, или воспринимаются как нечто далекое от реальности. Это и есть, на мой взгляд, главный подтекст письма руководителя ФСИН, это прекрасно характеризует состояние правосудия в нашей стране, и уж конечно – разделением властей и независимостью судей здесь и не пахнет.

Просмотров: 0